Как-то дед намемуарил историю. Повествуя о собственных взаимоотношениях со СМЕРШем, он вдруг сообщил, что «брали» его аж два раза. Причем – за вполне конкретные грехи. О втором случае чуть позже. А первый случился, по словам деда, где-то в 1945-ом. Когда именно – ветеран не помнит. Но помнит, что бегали они с каким-то другом в самоволку… глядеть футбольный матч с участием московского «Динамо».
Я с историей этого клуба, по вполне понятным причинам, знаком не очень. Погуглил: о какой бы то ни было встрече московского «Динамо», сыгранной в Потсдаме в 1945-ом году, сеть не знает.
Ветеран утверждает, что ажиотаж вокруг матча был невиданный. Попасть на стадион (как он там сохранился?) не представлялось возможным. И боец Ившин с товарищем полезли через ограду. Но были сцапаны невесть откуда взявшимся патрулем.
Тот сопроводил хулиганов в… СМЕРШ. Дед, отчетливо представлявший уже тогда, чем конкретно занималась (и чем не занималась) контора тов. Абакумова, хотел удивиться, но не успел. Поскольку был немедленно вызволен из цепких лап контрразведки высоким начальством. Бойца Ившина, ценного кадра полкового узла связи, оказывается, давно разыскивали. Чтобы немедленно заставить работать.
Может, это было не московское «Динамо»? И играло оно не в Потсдаме, а в Магдебурге? Или год – не победный 1945-ый? Дед, к преувеличениям (а уж тем более – к беззастенчивому вранью) не склонный, мог, конечно, что-то напутать. Но вряд ли он, при полнейшем отсутствии интереса к футболу, выдумал матч, на котором даже и не был.
Буду завтра его поздравлять – запрошу подробностей.
Второй раз деда капитан СМЕРШа допрашивал по факту утери важного документа. Бланка пропуска на территорию СССР через государственную границу. Эти пропуска ветеран с двумя помощниками (оба, особо подчеркивает дед, с высшим образованием) выписывал, будучи ценным сотрудником канцелярии авиаполка.
Как-то, сверяя номера документов, обнаружили, что пропусков выдано на один больше, чем значится в реестре. Доложили по начальству. Тут же появились хмурые ребята из контрразведки, сопроводившие рядового Ившина по начальству.
Капитан деда пугать не стал. А просто сообщил о том, что отсутствие недостающего бланка через сутки будет расценено как содействие проникновению шпиона на территорию СССР. О сроке нечего было и думать – за такое полагалась высшая мера, без всяких разговоров.
Дед при содействии интеллигентных помощников шерстил папки с документами всю ночь. К утру бланк обнаружился – прилипшим к другому. Доложили по начальству, то сообщило куда следует. Больше деда СМЕРШевцы не беспокоили.
Я долго не мог понять, как деда с тремя классами и одним коридором в графе «образование» назначили заведовать канцелярией полка. А потом дошло… Вот такой – не слишком образованный, но фантастически терпеливый и трудолюбивый, тот, кому армия дала в жизни все, не способный даже помыслить об измене – и был нужен на этой должности.
Такому, 24-летнему фронтовику, чуть позже Советская военная администрация в Германии предлагала остаться в своих рядах. Представленная замкомполка, она сулила многочисленные льготы, а в недалекой перспективе – офицерское звание. Потому что держалась как раз на таких, как мой дед.
Как, впрочем, и вся страна – она удивительно «помолодела» в эти годы. Среди руководителей была внушительная доля молодых людей, заставших, как дед, последние года войны. Но ветеран, которому сходу предложили должность заместителя районного военкома, предпочел гражданку - армии, а город - селу. И подался в классические пролетарии – к печи Ижстали. Недалеко от которой и познакомился с моей бабкой, демобилизовавшейся намного раньше – еще в 45-ом.
Он типичен, и в то же время уникален – невероятной концентрацией тех качеств, которые были присущи образу идеального советского человека. Союз был его страной, существовавшая тогда система – его системой, Сталин – его Сталиным. Человеком, при котором дед знал, за что он воевал и за что он работает. Благодаря которому он каждый день видел результаты собственной работы. Которую он всю жизнь делал на совесть.
- А ведь каких-то тридцать лет назад я мог бы и один справиться! – сокрушался дед, взирая из кресла на очередной этап дачного строительства. И я надеюсь услышать это от него еще через тридцать лет. Дай ему Бог прожить их в добром здравии и рассудке, отметив еще не один День Победы. Она, вопреки заверениям Прилепина, такая одна – великая, настоящая, с большой буквы Победа.
С Победой тебя, дед!

Источник: http://lelik-ch.livejournal.com/58893.html

Знакомая, одинокая женщина, приобрела жилплощадь. Продав, что было, и добровольно приговорив себя к ипотеке, взяла однокомнатную квартиру на вторичном рынке. Из последних сил сделала ремонт, и, счастливица, зажила по новому адресу. Правда, в не самом благополучном районе Ижевска.
Недели через две вечером звонок в дверь:
- Откройте, я ваша соседка. Нужно срочно поговорить…
Посетительница оказалась не совсем трезва. Более того, как выяснилось, проживает она даже не в соседнем доме, а просто в том же микрорайоне. Что, однако, не помешало ей поделиться с хозяйкой чрезвычайно оптимистичной новостью.
- Напрасно, - говорит, - ты эту «однушку» взяла. Ох, напрасно… Ее же черт знает сколько времени продать не могли. А все от того, что плохая квартира-то. Вот тут, - гостья решительно зашагала по коридору в направлении «темной» комнаты прямо в башмаках, - бабка долго помирала. В муках. А в ванной сын на батарее повесился.
- Так нет там никакой батареи! – обрадованно заявила хозяйка, подозревая, что вышло какое-то недоразумение. – Даже змеевика нет…
- Есть! - дыша перегаром заявила визитерша. – Я это точно знаю. Как-никак в программе «Битва экстрасенсов» участвовала. Представляла Удмуртию, но в эфир передачу не пустили. Боятся они моего дара, и правильно делают… Аура у твоей квартиры плохая, души покойников в ней живут. Будь осторожна! – заявила она, и с чувством выполненного долга удалилась.
Счастливая обладательница «нехорошей» квартиры исследовала ванную комнату на предмет остатков змеевика. И ничего не нашла. Обрадованная, позвонила мастерам, которые делали ремонт. Чтобы окончательно убедить себя в том, что сказанное «ясновидящей» - результат влияния дешевого алкоголя на работу мозга. Однако строители уверили, что змеевик в ванной комнате имелся. Но был спилен чьей-то неумелой рукой…
- Ну вот, думаю, приехали, - рассказывала моя знакомая. – Сижу вечером на диване, и точно слышу: то дверь в ванной скрипнет, то в темной комнате что-то громыхнет. Не иначе как души покойников оживились. И вот так прислушивалась я две недели. Даже попа хотела ангажировать – чтобы освятил жилплощадь…
- И что, пригласила? – спрашиваю.
- Нет, обошлась. Вдруг, думаю, он что-нибудь не так пробормочет, ошибется, и покойничков в стресс введет. Пакостить, не дай бог, начнут. Пока что они тихо себя ведут, особо не мешают. К тому же принимаю душ вечером и думаю: вдруг кто-нибудь спинку потрет, приятно-то как будет. Некому же, сам знаешь…

Источник: http://lelik-ch.livejournal.com/58610.html

Глупее митинга я, пожалуй, никогда и не видел. Всякие, разумеется, были: отличавшиеся большей или меньшей степенью безумия толпы и ее вдохновителей. Но этот побил все мыслимые рекорды. Его участники требовали сохранения кошмарного вида развалюхи. Внутреннее убранство которой представляет собой толстенный «культурный слой» фекальных масс.
Когда-то, спору нет, это здание было весьма почитаемым. В нем располагался «дом-музей» вождя местных большевиков тов. Пастухова. Известного, впрочем, не пламенной борьбой за счастье всего человечества. А тем, что умудрился позаимствовать в казне Ижевского завода 12 миллионов 700 тыс. рублей золотом, серебром и ассигнациями, да и запамятовал вернуть. После чего был, по некоторым данным, замучен вдохновителями эсеро-меньшевистского Ижевско-Воткинского мятежа.
Этот «спор хозяйствующих субъектов» завершился осенью 1918 года. С тех пор Иван Пастухов выполнял две функции. Во-первых, являлся местночтимым святым, чьи подвиги расписывали агитаторы Удмуртского рескома КПСС. Во-вторых, указывал каменной рукой верный путь к незабвенной «Блинке». Бывшей когда-то вполне приличным и уважаемым заведением.

Дом-музей большевика-миллионщика был открыт, кажется, в 37-ом. Именно в этот год, выживи покойный в Гражданскую, его бы, скорее всего, расстреляли. В числе прочих «отморозков» ленинского призыва. Но вышло - как вышло. И где-то в 60-ых числившаяся за Пастуховым жилплощадь была внесена в реестр памятников истории.
На заре «демократизации» этакая историческая ценность стала никому не нужна. Числившийся за Краеведческим музеем (ныне – Национальный музей УР им. К.Герда) дом-музей Пастухова был заброшен. В нем немедленно организовался крупных размеров бомжатник. Даже у гордых представителей уважаемого сообщества бродяг пользовавшийся дурной славой.
Вот она, скажет впечатлительный интеллигент, демонстрация варварского отношения нынешней власти к нашей общей истории. Не забудем, не простим подобного издевательства! Думающих сходным образом набралось в Ижевске человек пятнадцать. И они устроили на днях митинг в защиту дома-музея Пастухова. Предводительствовала дальняя родственница Ивана Дмитриевича (на фото слева в чем-то желтом).

Полезнейший сайт http://ofizialno.ru, любезно предоставивший мне это фото, сообщает, что пикетирующие «выступали за сохранение Дома-музея И.Д. Пастухова, а точнее того, что от него осталось». Осталось же немного. И на этом немногом защитники предлагают создать музейный комплекс «Дом Ижевского оружейника». Организовав там экспозицию, посвященную семейным традициям и быту ижевских рабочих.
Я против создания такого комплекса ничего не имею. Но, пардон, при чем тут сарай, располагающийся по адресу пер. Безымянный, 25? Он к Ивану Дмитриевичу ни малейшего отношения не имеет. И никогда не имел. Пастуховы, я только что выяснил у Ренева, человека более чем авторитетного, жили на Береговой. В совсем другом доме. А этот был построен где-то в 70-ых – чтобы было, куда водить будущих строителей коммунизма.
Именно как не представляющий ни малейшей культурно-исторической ценности он и был заброшен Национальным музеем им. К.Герда. Попросту не имевшим средств на его содержание. Всплакнуть по этому поводу (кроме родственницы Пастухова) было некому – посетители вниманием экспозицию как-то не баловали.
Что бывает с деревянным домом, если не ухаживать за ним более года, думаю, объяснять не нужно. А этот стоял без дела около двадцати лет, да еще и активно эксплуатировался бомжами. Вкладывать деньги в это сокровище – все равно что запустить руку в казну. И, позаимствовав там почти 13 миллионов, зарыть большую их часть в неизвестном месте. То есть – пойти неверной дорогой самого Ивана Пастухова, осенью 1918-го ровно так и поступившего. Но на дворе не 18-ый год, или я ошибаюсь?...

Источник: http://lelik-ch.livejournal.com/57627.html